kotmusico (kotmusico) wrote,
kotmusico
kotmusico

Categories:

Меж двух зол. Исторический выбор Александра Невского. Часть IV.



Из двух зол, как известно, на Руси выбирают меньшее

В начале XIII века Русь оказалась между двумя жерновами. Поборов в 1204 г. Константинополь и создав на землях Византии Латинскую империю, римская курия установила контроль над значительной западно-европейской территорией от Атлантики до Буга, истоков Днестра и низовья Дуная — с запада на Восток, и от Норвежского моря до Средиземного — с севера на юг. Не подчиненной на востоке оставалась Православная Русь. На нее теперь и были устремлены взоры курии.



В 1206 г. на курултае (собрании старейшин) в Делигун— Булаке, истоках Орхона, хан Темучин был провозглашен монгольским кааном — самодержцем Чингисханом. В скором времени монголы завоевали Китай, Туркестан, Среднюю Азию. В 1223 г. впервые были разбиты объединенные отряды русских и половецких князей в битве на реке Калке. Но тогда Русь еще не была покорена. Прошло еще четырнадцать тревожных лет, и только в 1237 г. монголо-татарская лавина опустошающе обрушилась на Русь с востока. За четыре года сопротивлявшаяся Русь была разорена.

Красноречиво совпадение во времени интересов монголо— татар и крестоносцев, направляемых на восток папой. С ними, захватившими Дорогочин, уже в 1238 г. пришлось сражаться Даниилу Галицкому.

Летом 1240 г. Батый воевал южнорусские княжества (только 6 декабря после трехмесячной осады пал Киев), и в июле шведы высадились на Неве, а в августе-сентябре подоспели и немцы с ливонцами. К лакомому «русскому пирогу» подобрались в одночасье с двух сторон.

И когда крестоносцам силой не удалось покорить Северо-Восточную Русь, папа через своих посланников попытался у монголо-татар выпросить передачу Русской Церкви под свое управление, т.е. разделить поровну две сферы влияния на Руси: административную (материальную) оставить за монголами, а духовную передать католикам. Монгольские же правители оставили все как было, и более того, даже освободили Русскую Православную Церковь от любых поборов. Вот и получилось, что Александру Ярославичу пришлось выбирать из двух зол: или экспансия крестоносцев, ненавидевших и искоренявших Православие, устанавливавших свой не только духовный, но и материальный диктат на завоеванной территории, или же подчинение монголо— татарам, ограничивавшим свои интересы только материальной сферой[6].

Александр предпочел «дикую Азию» «цивилизованному Западу»: «отдать в рабство тело, но не исказить душу» (Г. Вернадский) (67).

Можно ли нам сейчас понять его: почему?

Можно, если мы попытаемся взглянуть на поставленный вопрос не «сквозь тусклое стекло», а с христианских позиций, как смотрели на проблему православные русские, мировоззрение которых отразили древнерусские книжники.

В самом начале легшей в основу всех древнерусских летописей «Повести временных лет» (далее — ПВЛ) отмечается: «По потопе трие сынове Ноеви разделиша землю... Симъ же Хамъ и Афетъ, разделивше землю, жребьи метавше, не преступати никомуже въ жребий братень, и живяху кождо въ своей части» (68). Вот то первое правило правителям земель, которое дает им Святое Писание. Будучи благочестивым князем, Александр Ярославич ему неукоснительно следовал. Он — единственный из русских князей XIII в., который никогда, как заметил В.А. Кучкин, не принимал участия в межусобных войнах. И когда на его землю (которая ему, как князю, Богом дана в бережение) пришли завоеватели с Запада, то он обращается к Высшему Судье за помощью в отстаивании правды: «Боже хвальный, праведный, Боже великий, крепкий, Боже превечный, основавый небо и землю и положивы пределы языком (т.е. границы народам), повеле жити не преступающе в чюжую часть... Суди, Господи, обидящим мя и возбрани борющимся со мною, прими оружие и щитъ, стани в помощь мне», ибо Бог — в правде (69). Для князя завоеватели — шведы ли, немцы ли — отступники Божии, нарушившие Его заповедь. А потому Александр Ярославич и выступает против них, и по праву надеется на помощь себе Божью.

Но почему по-иному воспринято было им (да и вообще на Руси) нашествие монголо-татар? Почему князь сам, добровольно склонил голову под власть их? Для осознания поступка князя Александра Ярославича важно понять представления о власти, основывающиеся на Святом Писании. В «Послании к римлянам» апостол Павел говорит: «Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению... [13; 1-2].

Нашествие врагов православные русские расценивали как наказание Божье за прегрешения: «Наводит бо Бог по гневу своему иноплеменникы на землю и тако, скрушеным им, въспомянутся к Богу... Земли же согрешивши... казнит нас... наведением поганых...» — замечает один из авторов ПВЛ под 1068 г. Но такою же оставалась оценка «казней Божиих» и в XIII в.: когда Батый подошел к Золотым воротам Владимира, князья говорили: «Си вся наведе на ны Бог грех ради наших» (70). О том же говорят и другие современники XIII в.: «За умножение беззаконий наших попусти Богъ поганыя... нас кажа (наказуя), да быхох (чтобы) встягнулися (воздержались) от злых дел. И сими казньми казнить нас Бог, нахоженьем поганых; се бо есть батог (бич) Его, да негли (чтобы) встягнувеся от пути своего злаго» (71).

Что можно противопоставить наказанию Господню? Ничего!

Ему нельзя противиться, но должно принимать со смирением, как Иов праведный. И покаянием в грехах своих, молитвой и милостыней молить о прощении, и праведным житием попытаться искупить прежние пригрешения и не делать новые. К тому и призывали древнерусские книжники. И княжескую власть на Руси воспринимали как данную Богом: «Яко же рече Исайя пророк: «Тако глаголеть Господь: «Князя азъ учиняю, священни бо суть, и азъ вожу я», — замечает автор «Повестей о житии Александра Невского». В его представлении и оценке «воистину бо без Божия повеления не бе княжение» Александра Ярославича! (72). Но если княжеская власть дана Богом, то как само собой разумеющееся, и княжеское служение — это мирское служение Богу. Не случайно, до XV в. основную часть русских святых из мирян составляли именно князья и княгини (73).

Княжеская власть подразумевалась и в словах апостола Павла, приводившихся выше. Но в середине XIII в. власть православных князей оказалась покоренной Богом монголо-татарскому хану Батыю. Здесь важно отметить, что монголо-татары, на основании «Откровения» Мефодия Патарского, были восприняты на Руси как некий библейский народ, загнанный царем Гедеоном за горы, но появившийся перед концом света, дабы «попленять вся землю от востока до Ефранта, и от Тигръ до Понетьскаго моря...» (74). Власть монголо-татарского хана была расценена православными русскими, как власть земного царя, которому Бог покорил Русскую землю. Это очевидно из слов князя Михаила Черниговского, сказанных им Батыю в Орде: «Тебе, цесарю (интересно, что здесь употреблен даже не царский, а императорский, т.е. высший, титул земного правителя), кланяюся понеже Богъ поручил ти есть царство света сего» (74). И позднее, в 1382 г. московский князь Дмитрий Иванович не решился выступить против царя Тохтамыша (т.е. против воли Божьей, установившей его царствование), хотя всего двумя годами ранее разбил на поле Куликовом не менее грозного противника — Мамая, но бывшего всего лишь темником!

Русские князья, если они были людьми православными на деле, должны были смириться и покориться Промыслу Божию — принять власть «земного царя» — хана. Думается, не случайно автор «Повестей о житии Александра Невского [а были они написаны если не самим митрополитом Кириллом, то не без его участия (75) ] приводит слова пророка Исайи: «Князь... съмерен, по образу Божию есть» (76), то есть указывает на Божий путь княжеского служения. «Христианский подвиг, — замечает Г.В. Вернадский, — не всегда есть мученичество внешнее, а иногда наоборот — внутреннее: не только брань видимая, но и «брань невидимая», борьба с соблазнами душевными, подвиг самодисциплины и смирения. И этот подвиг может быть присущ не только частному лицу, но и властителю. (...) Подвиг власти может состоять в том, чтобы достойно отстаивать внешнюю независимость и величие сана — отстаивать даже до смерти. Но подвиг власти может состоять также и в том, чтобы, выполняя основные задачи сана — защищая «благочестие и люди своя», — внутренне преодолевать, когда это нужно для исполнения основной задачи, земное тщеславие власти» (77).

Первым признал свою вассальную зависимость от хана Батыя отец Александра — великий князь владимирский Ярослав Всеволодович. Поездкой в Орду он проложил путь христианского смирения, и явил пример его, ценою собственной жизни, всем русским князьям, в том числе и сыновьям своим. Но они были разными. Андрей, сменив отца на Владимирском троне, вначале избрал путь борьбы и проиграл. Александр же понял вложенный в отцовский подвиг смирения христианский смысл, последовал ему, и в итоге выиграл.

Вспомнить здесь приходится и отцовский завет детям, оставленный еще Ярославом Мудрым: следующий путем отцовского завета следует Богу, противящийся заповедям отца противится Богу.

Но как теперь править князю Александру Ярославичу в земле своей, получив из рук того же Батыя во владение великое княжество?

До монголо-татарского нашествия князья, по точному наблюдению Н. И. Костомарова, «были только правителями, а не владельцами, не государями». Ханский ярлык усиливал власть князя, но и на него самого возлагал большую ответственность. По бытовавшему в то время монгольскому правилу, «за вину князя должна была расплачиваться вся земля» (78). Пример тому — Неврюева рать 1252 г., направленная Батыем против Андрея Ярославича. Когда князь Андрей с женой бежал в Швецию, ордынцы подвергли опустошению только принадлежавшие ему города в Переяславской и Суздальской землях.

И Дж. Феннел, и И.Н. Данилевский заметили одно малоприятное обстоятельство: подчиняясь хану, приходилось воевать со своим народом. Не поступал ли князь Александр против совести своей? Ведь в конце 50-х гг., когда Ордой проводилась перепись и обложение данью, народ восстал против монгольских «численников» и великому князю пришлось силой уже в самом начале подавить непокорность своих подданных. «Что не удалось Батыю, оказалось по плечу «защитнику русской земли», — замечает Данилевский. — Вскоре «порядок» был наведен. Ярмо на шею русскому народу, благодаря героическим усилиям великого «освободителя» от крестоносного ига... князя Александра Ярославича, водружено» (с. 130).

Чем руководствовался князь, применяя силу к непокорным?

Примерами из жизни и Святого Писания. В отличии от многих других князей Александр Ярославич умел учиться у истории. Перед сражением на реке Калке в 1223 г. русские князья убили монгольских послов (79). По узаконенному обычаю монголов, это было тягчайшим преступлением. За ним и последовало жестокое наказание — мученическая смерть самих князей под деревянным настилом, на котором победители праздновали ратную победу (80). Да и случай с его братом, князем Андреем, уже кое-чему научил его. Из двух зол опять приходилось выбирать меньшее. Лучше самому собирать дань и отправлять в Орду, чем терпеть постоянное присутствие завоевателей на своей земле. Они-то будут брать, что хотят и когда хотят...[7]

Был у него пример и из библейской истории.

Богом был поставлен Давид царем Израиля. «И пошел царь и люди на Иерусалим против Иевусеев, жителей той страны; но они говорили Давиду: «ты не войдешь сюда; тебя отгонят слепые и хромые»... Но Давид взял крепость Сион: это — город Давидов. И сказал Давид в тот день: всякий убивая Иевусеев, пусть поражает копьем и хромых, и слепых, ненавидящих душу Давида... И преуспевал Давид и возвышался, и Господь Бог Саваоф был с ним» [2 Кн. Царств, 5; 6-10].

Не случайно и в «Повестях о житии Александра Невского» трижды упомянуто имя Давида (а четвертый раз — иносказательно — Песнотворец), т.е. автор умышленно проводит между ними параллель. А в случае с Веспасианом эта параллель (подавление восстания своего народа) получает и свое четкое обоснование.

Римский император Нерон послал Тита Флавия Веспасиана (9-79 гг.) подавить восстание в Палестине. За два года Веспасиан покорил всю страну, а когда в 69 г. его войска готовились к штурму Иерусалима, умер Нерон. Тогда легионеры провозглашают Веспасиана императором и он с сыном Титом (пленившем в 70 г. Иерусалим) с триумфом въезжают в Рим.

Древнерусские книжники постоянно использовали принцип ретроспективной исторической аналогии и проводили параллели между своими князьями и персонажи библейской истории. К примеру, киевский князь Владимир Святославич сравнивается в ПВЛ за женолюбство с Соломоном, в другом месте — с Измаилом, от которого Бог обещал произвести великий народ, подчеркивая смысловую параллель, что от Владимира Крестителя «пошли» «новые люди» — христиане. Его сын, Ярослав, хромавший на одну ногу — с охромевшим в борьбе с ангелом Иаковом и т.д. (82).

Это были отнюдь не случайные, а наделенные определенным историческим смыслом сопоставления деяний библейских героев с поступками древнерусских князей.

Библейские события и лица выступают прообразами последующих новозаветных событий и лиц, и несут в себе пророчества о них.

Соотнесенность русской истории, запечатленной в летописях, житиях и княжеских жизнеописаниях с библейской, отраженной в книгах «Бытие», «Исход», «Левит», «Второзаконие», «1 и 2 книгах Царств» Иова, «Притчах Соломоновых», «Екклезиасте», «Премудростях Соломона» и др., хорошо известных на Руси еще до полного перевода Библии (да плюс еще с «Иудейской войной» Иосифа Флавия), заключается в осмыслении исторического процесса. Это — произведения разного временного уровня, но единого временного потока.

История молодой Православной Руси находится уже по эту сторону границы — Рождества Христова — в новозаветном периоде. Но если в ветхозаветной истории обнаруживаются прообразы новозаветной, стало быть они приложимы и к истории Руси, как части истории новозаветной. Так и появляются сравнения русских князей с библейскими персонажами уже новозаветного периода.

Древнерусские книжники как бы (или на самом деле) подводят читателей «преизлиха наполненных книжною мудростью», т.е. знающих досконально Святое Писание, к простому выводу: нет ничего нового (в морально-этическом плане) в новой истории, чего прежде бы не было в библейском (иудейской). И как оценены деяния и поступки библейских персонажей, так будут оценены деяния и поступки древнерусских князей, потому что любое волеизъявление человека (выбор между добром и злом) могло и должно быть оценено через Святое Писание, ибо такая оценка уже дана ветхозаветным лицам и будет дана — на Страшном Суде — новозаветным, о чем и свидетельствует «Откровение» Иоанна Богослова.

Возникает в этой связи вопрос, почему Александр Ярославич сравнивался с Веспасианом: только ли потому, что тот «побеждая, был непобедим»? Или все же подразумевался и другой, более глубокий и скрытый смысл? Правильнее, как мне кажется, второе предположение. Чтобы подчеркнуть непобедимость Александра Невского можно было сравнить его, например, с Александром Македонским, пожалуй, в истории более известным, чем Веспасиан. Но Александр Ярославич сравнивается именно с Титом Флавием Веспасианом, «иже бе пленилъ всю землю Иудейскую» в 69 г. В этом сравнении легко угадывается прямая параллель с подавлением Александром Ярославичем новгородского восстания 1259 г.

Веспасиану подавление восстания в Иудее принесло славу в Риме. Александру укрощение новгородцев принесло славу в Орде. Оба воспользовались славой для укрепления своей власти, но каждый, разумеется, по-своему.

В приводившемся уже послании к римлянам апостол Павел говорит, что власти «надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести». «Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые. Итак, отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь» [Гл. XIII, 5-7].

Благоверный князь Александр и следовал апостольской заповеди.

Ну, а на счет того, что он «потопил восстание» русских против ордынцев, так Бог ему судья (и дар чудотворений тому свидетельство), как и Николаю II, который не захотел сдержать февральские события 1917 г. «временно ценою пролития крови мирных граждан», как предлагал ему председатель Госдумы М. В. Родзянко, оказавшийся впоследствии правым насчет того, что потом сдержать эти события оказалось невозможным, и сколько мирных граждан погибло и в революцию, и Гражданскую, и в ходе репрессий? Несть им числа...

Запад (и «западники») никогда не простят России, что она предпочла «дикий Восток» «культурному Западу», а в итоге — сохранила свою самостоятельность, вместо того, чтобы раствориться на периферии католического мира и стать его буфером в столкновении с тем же Востоком (83). Заслуга Александра Невского заключается в том, что не иначе как Провидением Господним, он сумел распознать оба зла и из двух избрал меньшее. Его выбор во многом способствовал тому, что мы не стали «подобием», а сберегли свою самобытность и высочайшую духовную культуру — Православие...

* * *

Завершая статью, И. Н. Данилевский заметил: «Кстати, Александр Невский — один из любимых героев моего детства». Эта фраза находится в тесной связи с процитированным историком в начале статьи местом из 1-го послания апостола Павла к коринфянам: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал, а как стал мужем, то оставил младенческое...».

Позволю себе продолжить цитату: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» [ I Кор., 13,12-13]. В том числе и к Отечеству, его истории и святыням.

Кстати, чем становлюсь я старше, тем больше почитаю своего небесного покровителя — святого благоверного князя Александра Невского.

Александр Николаевич Ужанков
8 марта 2000 г.

Полный текст обзора, список литературы (83 источника) и примечания см. здесь

Tags: Жития святых, История, Православная вера
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author

Recent Posts from This Journal