kotmusico (kotmusico) wrote,
kotmusico
kotmusico

Category:

Моменты истины Павла Астахова



У Павла Астахова много профессий: адвокат, писатель, телеведущий. Павел владеет несколькими иностранными языками – английским, шведским, французским, испанским. Его адвокатская практика всегда была и остается обширной (в судебных процессах он защищал и защищает людей самых разных – от подростков, ограбивших магазин, до звезд шоу-бизнеса). Но под особый прицел прессы он попал в те годы, когда занимал пост Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка (2009–2016). Отзывы о его деятельности были всегда противоречивы: одни писали, что он лоббирует ювенальную юстицию, другие – наоборот, что не дает ее вводить. Кто-то критиковал его за то, что он борется с международным усыновлением российских детей, а кто-то – что мало делает в этом направлении или делает медленно, поскольку случаев жестокого обращения с усыновленными детьми из России там, за границей, стало слишком много. Где правда, где ложь, давайте спросим у самого Павла Астахова, а также поговорим о его отношении к Православию и Церкви. С Павлом Астаховым беседует журналист, режиссер Елена Козенкова.


«Моя мама – монахиня»

Здравствуйте! Я помню, что некоторое время назад телеканалы нашей страны обошел сюжет, где вы окунаетесь в Крещенскую прорубь. Вы даже дали интервью по этому поводу.

– Это происходит каждый год, лет двенадцать или четырнадцать. Я обязательно стараюсь в Крещенскую ночь выехать к иордани для того, чтобы окунуться, получить заряд бодрости, в очередной раз испытать себя таким образом. Последние два года я приезжал в Сибирь и Крещение встречал в разных местах Кемеровской области. В этом году я был в Кемерово. Было достаточно холодно, и как только я выскочил из воды, журналисты подошли ко мне с камерами и микрофоном.

– Для вас это продолжение вашего спортивного образа жизни, или наступил момент, когда вы все-таки стали вкладывать в это религиозные чувства?

– Это естественное состояние. Вы знаете, внешняя религиозность всегда меня немного смущает.

– А что вы относите к внешней религиозности? Свечка в руках и на службе постоять?

– Например, когда говорят: «Если Крещение, то давайте все стройными рядами пойдем к иордани!» Это должно быть нормально и естественно для любого человека. Если ты веришь и живешь с Богом, то все остальное не требует какого-то пафоса. Мы же идем в церковь не для того, чтобы со свечкой покрасоваться и постоять? Для меня вполне естественно, что, если подходит Крещение, в эту ночь надо поехать и обязательно окунуться. Это не спорт, не закаливание, для того, чтобы нырять в прорубь, я не закаливаюсь специально. Есть люди, которые этому посвящают жизнь, так называемые «моржи».

Хочешь не хочешь, обязательно кто-то начинает снимать, и ты становишься заложником. С одной стороны, мне это немного претит, но, с другой стороны, я понимаю, что мы живем в такое время, когда надо воспитывать детей и молодежь, и делать это своим примером. К этому надо относиться спокойно, но главное, чтобы это было для тебя естественно.



– Павел, вы выросли в советское время?

– Да, я был пионером, комсомольцем и даже коммунистом.

– Когда наступил тот момент, когда вы стали православным, верующим человеком?

– Членом Церкви и православным я стал с момента таинства Крещения, это произошло, когда мне было 23 года. Я учился на третьем курсе Высшей школы КГБ. Крещение не было запрещено, но и не приветствовалось, поэтому все было сделано тайно. Я к этому пришел еще и благодаря своей жене, потому что она крещена с детства. Она не была активно верующим человеком, но тянулась к Богу. В сложные моменты всегда бежала в храм, именно бежала – и молилась как могла, своими словами, какие-то маленькие молитвы она знала. Это шло постепенно, маленькими шажками, но в верном направлении. Это очень важно, я понимаю, что каждый человек по-своему идет к этому.

Не секрет, что моя мама не только пришла к Богу, но и некоторое время тому назад постриглась, стала православной монахиней. Когда она крестилась, ей было уже 48 лет, и она проделала сложный путь к Богу. Она окончила Свято-Тихоновский университет, получив образование богослова, катехизатора. После этого уехала в монастырь, была послушницей. Она родилась и выросла в Москве, но уехала на Украину и жила там, в женском монастыре. После этого она была пострижена, пережила тяжелую онкологическую болезнь. Все было очень сложно. Сейчас она живет в Москве, у нее маленькая квартира, которую она называет келлией, она прислуживает в храме, который находится рядом, ведет занятия в воскресной школе. У нее был свой путь.

Мне, конечно, иногда не хватает знаний о вере, в это смысле моя мама мне всегда помогает. Она человек, глубоко разбирающийся в этих вещах, получивший образование, плюс опыт духовной жизни.

– Она до сих пор вам предлагает книги почитать?

– Да, всегда предлагает. Если честно сказать, не успеваю прочитать то, что она дает, но я всегда прошу ее пересказывать. Сейчас не могу вам все перечислить. Когда мы встречаемся, она регулярно мне рассказывает. Она в хорошем смысле «книжный червь», она поглощает книги, и на все деньги, какие у нее есть (пенсия, мы помогаем), идет, закупает в Сретенском монастыре книги. Она их прочитывает, конспектирует и отдает. Она конспектирует все, у нее законспектирован Ветхий и Новый Завет. У нее есть нестяжательство, которое должно быть у монаха, она все раздает.



– Да, обет нестяжания.

– Ей ничего невозможно купить или подарить, потому что она все раздает. Так и книги после прочтения и конспектирования она отдает дальше. С ней очень интересно вести беседы, потому что она моментально апеллирует не только к Ветхому или Новому Завету, но и к различным святым отцам, и к тем, кто был прославлен в Америке и в других концах света, и к нашим. В этом смысле она человек энциклопедических знаний, и я, конечно, переживаю, что не так много удается с ней общаться. Но она всегда отвечает на мои вопросы. Когда я начал заниматься детьми, то спросил у нее, какие моменты связаны с детьми в Священном Писании, она сделала подборку материала, все это у меня теперь есть.

– Вам, наверное, как юристу, надо было разложить по полочкам все богословие.

– Конечно, как юристу и как человеку системного мышления. Вы знаете, здесь нельзя увлекаться. Я много раз сталкивался с людьми, у которых начинается горе от ума, когда надо буквально все разложить, разобрать до молекул, а это невозможно.

– То есть сердцем вы тоже умеете воспринимать веру?

– Конечно, и сердце, то есть душа, здесь важнее всего. Ум тебе поможет разобраться во многих вещах, но есть моменты, которые надо принимать априори, и ты не сможешь быть верующим человеком, если не понимаешь, что Бог любит человека. Если бы Он его не любил, то не создал бы человека.

У меня сегодня утро началось с того, что я встретился с человеком, который ведет достаточно праведный образ жизни, очень хороший человек, и я рад, что мы с ним дружим. Он говорит: «У меня есть знакомый, которого Бог покарал, а он такой хороший человек». Я говорю: «Ты уже ошибаешься, когда говоришь, что Бог покарал. Бог не может карать, Бог любит человека. Мы же не знаем, что с этим человеком дальше бы произошло». Я пытался ему по-своему объяснить, как я вижу. Допустим, пришла тяжелая болезнь, сложное стечение обстоятельств, Бог человека к себе призывает, а мы не знаем, почему это происходит, потому что всё по Промыслу Божию. Ты должен верить, это как аксиома.

– Можете коротко ответить на несколько вопросов? Такое блиц-интервью…

Самая ценная книга для вас?

– Самым простым ответом было бы сказать, что Библия, но это самая важная книга для любого человека.

– Ваша мечта?

– Моя мечта, чтобы все люди были добрыми, нравственными и любили друг друга.

– Какая ваша любимая эпоха, например, из истории России?

– Мне нравится время, в которое мы живем, потому что оно нам дает возможность что-то изменить.

– Есть ли у вас адвокат из российской истории, на которого вы хотели бы быть похожим?

– Я хотел бы быть похожим на адвоката не из российской истории. Для меня юридическим ориентиром был Марк Туллий Цицерон – человек, который первым вышел на римские улицы и стал проповедовать право как основу цивилизованного общества, потому что только закон может уравнять очень разных по своим возможностям, по происхождению людей. Все равны перед законом и судом. Очень многие постулаты, которые Марк Туллий Цицерон тогда изрекал, были для меня в какой-то степени путеводными звездами. Например, адвокат растет с делами. Очень простая вещь: чтобы что-то доказать, надо идти в суд, защищать и доказывать. В каждом человеке есть внутренний закон – это совесть.

– Цицерон вас подготовил к христианству?

– В какой-то степени да. Просто он был законник в хорошем смысле.

– Древние люди на самом деле готовили людей к принятию Христа; например, древнегреческая философия проделала эту работу.

У вас есть любимый святой, близкий сердцу и душе?

– Конечно, это батюшка Серафим Саровский. Еще я молюсь святому Николаю, потому что в какой-то степени он тоже был адвокатом, когда защищал трех мужей, которых хотели предать смерти, изрубив мечами. Он действительно защитник. Еще почитаю святого Спиридона Тримифунтского, особенно после того, как мне посчастливилось побывать у его мощей. У меня до сих пор хранятся кусочки «изношенных» тапочек, которые разрезают каждые три месяца. Конечно, еще почитаю Матронушку, я очень переживаю, когда она меня вдруг не слышит. Я часто к ней обращаюсь и прошу. Были вещи на уровне чудес. У меня был такой случай в жизни: я просил Матронушку о том, чтобы мне один очень большой и важный человек ответил на вопрос, который был нерешенным. Прошло какое-то время, я с этим человеком встречаюсь в Кремле, он смотрит на меня и говорит именно ту фразу, которую я просил, чтобы он мне сказал. Я на него смотрю и понимаю, что он говорит не своими словами, я был просто потрясен. Еще моя жена молится Патриарху Алексию II, хотя он еще не прославлен как святой.

– Нашему почившему Патриарху?

– Да. Мне удалось несколько раз с ним встретиться в жизни.

– Какое у вас было впечатление о нем?

– Он добрейший человек, который излучал любовь и добро. Он нам очень помог. Моя жена хочет записать четыре случая из нашей жизни, чтобы были собраны все факты, когда придет время его прославления как святого. Я обязательно это сделаю и передам Святейшему или в Синодальный отдел.

– Нельзя ли этот факт обнародовать в этом интервью? Или еще рановато?

– Это очень личное, но совершенно точно чудо.

– Давайте я угадаю: это связано с вашей семьей и ее спасением?

– Это было связано, прежде всего, с детьми. Я часто молюсь Александру Невскому, потому что он воин, святой защитник Руси. Он очень сильный святой. Надо молиться Киприану и Иустине, потому что, к сожалению, люди, которые хотят чего-то добиться, не останавливаются ни перед чем, и колдовство, чародейство и магия спокойно используются. Недавно мой младший брат (тоже верующий человек) рассказал, что у него на работе были сложные отношения с его начальницей и еще с одной женщиной, которая стояла выше его. Он случайно зашел к ней в кабинет, увидел свою фотографию на столе, исколотую булавками (вуду или что-то такое). Он говорит, что был в шоке, до чего люди доходят. Это все есть в нашей жизни, и мы должны к этому нормально и спокойно относиться. Мой любимый святой апостол Павел (Савл), который был ослеплен Богом и возродился духовно, говорил: «Если Бог с нами, то кто против нас?»

Семья – это самое безопасное место


– Павел, у вас у самого трое детей. Скажите, вашу семью можно назвать домашней Церковью?

– Семья обязательно должна быть домашней Церковью. Я стремлюсь к этому, потому что дети меня поддерживают с ранних лет.

– А луч веры, который упал на родителей, как-то отразился на детях?

– Это сложный вопрос, я не знаю. Как есть, так и есть, слава Богу. Дети нас поддерживают, понимают нас, это уже хорошо. Дальше, конечно, каждый сам будет идти по жизни, потому что старшие выросли, я не могу им указывать, хотя каждый раз спрашиваю: «Ты давно причащался и был на Исповеди? Мы сейчас поедем в храм, если хочешь, то поехали с нами».

– Как часто вы прибегаете к благословению своего духовника, если он у вас есть?

– Вообще, у меня был период в жизни, когда я ни одно дело не начинал, не получив благословения. Особенно когда была адвокатская работа. Не могу сказать, что она была более сложная, чем сегодняшняя, но тем не менее она была связана с конкретными людьми, проблемами и запросами. Человек приходит и говорит, что у него такая-то ситуация, а я не знаю, защищать или не защищать его. Конечно, я бежал к своему духовнику и говорил: «Знаете, батюшка, вот такая ситуация…». Иногда он сразу благословлял, а иногда говорил, что подумает, помолится и потом ответит. Разные были ситуации, поэтому обязательно обращался. А в сегодняшних делах, может быть, не так часто и не по каждому поводу, но я обязательно делюсь со своим духовником. В особо-особо сложных случаях есть еще пара человек, которые не являются моими духовными наставниками, но все равно любой батюшка должен быть наставником.

– А с мамой можете посоветоваться, которая сейчас монахиней стала?

– С мамой – безусловно.

– То есть вы советуетесь с ней все время?

– Мама знает обо всех моих делах, мало того, большую часть она чувствует. Она мне звонит иногда и говорит, что что-то не так. Она все чувствует, как любая мать, любой родитель чувствует своего ребенка.

– То есть за вас идет очень мощная материнская молитва, монашеская, можно сказать.

– Хотелось бы верить в это, конечно.

– А вы чувствуете мамину молитву?

– Да. У меня очень часто бывает, что я еду на сложный разговор или встречу либо начинаю сложное дело, и перед этим звоню маме и прошу ее особенно помолиться. Она соглашается, берет Псалтирь и начинает молиться.

– Удивительно, иногда думают, что человек везунчик, у него все получается в жизни, складывается карьера, а на самом деле за ним стоит молитвенник.

– Как говорил мой папа, Царство ему Небесное: «Везет тому, кто везет».

– В роду есть такой человек, например мама. Начинает вымаливать, глядишь, и дела все складываются.

– С верой и с погружением в веру, наверное, мне повезло. Я встречал людей, которые мне помогали. У нас был очень сложный период в жизни, даже несколько таких периодов, как бывает в любой семье и у любых людей. И на моем пути встретился замечательный священник, отец Николай Дмитриев, Царство ему Небесное, который прошел сложнейший путь. Он служил в Японии, в Русской миссии в Иерусалиме. Он очень интересный человек и нам тогда очень помог.

Еще есть человек, который ушел от нас три года назад, но я знаю, что он молится, потому что Господь мне послал такое откровение – я его никогда во сне не видел, и вдруг месяц назад я увидел его во сне и понял, что ему там хорошо. Он был действительно человек достаточно праведный.

– Он умер, да?

– Да, это был крестный моего младшего сына, к сожалению, он скоропостижно от нас ушел. Человек, который, будучи алтарником, маленьким мальчиком прислуживал Иоанну Шанхайскому. У него Евангелие было подписано отцом Иоанном. Когда я увидел это Евангелие, тут больше объяснять ничего не надо было. Он вырос в совершенно другой культуре и реальности, у него была глубоко верующая семья. Человек ушел от нас, и я понял, что в той жизни, в которой он сейчас находится, у него появилось больше возможностей за нас молиться. Это я просто ощущаю на себе. Поэтому, говоря о том, кто наши молитвенники, это не только те, кто рядом с нами, и не те, кто может по своему статусу претендовать на то, что их молитва будет услышана лучше, но и те, кто от нас ушли.

– Да, у Бога все живы, так сказано. Спасибо за этот весьма откровенный разговор.

«Memento mori» – помни о смерти!

– А вам часто приходится миссионерствовать среди своих друзей и товарищей?

– Бывает и такое, и это не всегда благодарное занятие и благодатная почва.

– Вы молитесь по утрам и вечерам?

– Да. Утреннее правило обязательно, а вечернее у меня чуть покороче.


– То есть вы чувствуете действенность молитвы?

– Да, я в этом абсолютно уверен. Я задавал эти вопросы, пытался понять, что дает молитва, но не в корыстном смысле, а для душевного равновесия, духа, понимания окружающих, понимания того, что происходит с тобой. Когда в молитвах обращаешься к Богу, о чем-то просишь и получаешь просимое в качестве ответа, то понимаешь, что это все не просто, не напрасно. Это диалог, который ты (каждый человек уникален) можешь вести напрямую с Богом. Здесь не нужны никакие посредники, либо Он тебя слышит, либо нет. Либо ты Его чувствуешь и принимаешь, либо нет. Все очень просто, на любой вопрос, который ты задаешь, сразу получишь ответ. А если не получишь ответ, то надо думать, почему. Так я объясняю для себя.

У меня было много возможностей убедиться, что молитва доходит «точно по адресу», и всегда есть обратная связь. Вы знаете, что допустимо, чтобы каждый человек для себя складывал утреннее правило. У Серафима Саровского было правило – три раза «Отче наш…», три раза «Богородице…», три раза «Верую…» (Серафим Саровский советовал исполнять это правило, если нет возможности прочесть молитвы полностью. – Прим. ред.) А у меня есть свой набор молитв, и я чувствую, что они мне просто необходимы. Одна из первых молитв – за врагов своих, за ненавидящих и обидящих нас. Это обязательно, потому что за этих людей надо бороться, молиться, без этого нельзя. И невозможно посвятить свою жизнь тому, чтобы с ними тягаться, упираться... и еще мне очень нравится смотреть лекции профессора А. И. Осипова, потому что он умеет найти правильную тональность в объяснении очень сложных вещей простым языком. Я считаю, что это сродни гениальности, когда можно так просто объяснять сложные вещи.

– Я думаю, что врагов у вас много.

– Я не думаю, что у меня много врагов. У меня есть оппоненты, недруги, какие-то люди, которые невежественны, неразумны. Потому что я достаточно открытый человек в этом смысле, я могу вести диалог с кем угодно: «Приходите, давайте разговаривать». Но не все хотят это делать.

– Как вы «пробивались» к основам Православия, ведь никто не учил нас нашей вере? Мы столько лет бьемся за то, чтобы в школах был введен предмет «Основы православной культуры», чтобы дети просто знали о вере. А пойдут они в Церковь или нет, будут вести церковную жизнь или нет, это уже их выбор, их дело. Но наше поколение пробивалось к вере само, и мы сами получали знания. Из каких книг вы узнавали о Православии?

– Я думаю, что наше поколение интересно еще и тем, что мы тянулись к Церкви по принципу «запретный плод сладок». Мы помним, что на Пасху запускали какие-то фильмы, концерты, дискотеки, чтобы люди не ходили в храм. А они все равно шли на Крестный ход. Была тяга узнать, почему коммунисты так борются с Православием. Это тоже многим открывало глаза. Стали появляться какие-то труды. Я помню, одним из первых трудов, которые я тогда нашел, были записки отца Иоанна (Крестьянкина). Их не так много, в основном переписка.

– У него есть очень хороший труд «Опыт построения Исповеди»…

– А на меня очень серьезное впечатление в свое время произвела книга – как бы «продолжение» Апокалипсиса. Это была маленькая брошюра, которая случайно ко мне попала. Там есть сцены Страшного Суда, когда призываются грешники. На меня это произвело колоссальное впечатление. Ты думаешь: «А что я в жизни делаю? Так или не так? Что будет со мной?» Эти вопросы, которые хочешь не хочешь, а задаешь. Люди, которые занимались юриспруденцией и любят иногда щеголять латинскими фразами, знают выражение «Memento mori» – помни о смерти.

Как пытливый человек, нахожу ответы на многие вопросы и получаю объяснения, которые раньше мне никто не мог дать. Так случилось, что мой старший сын был крещен раньше меня. Он крестился ребенком, а я был еще некрещеный человек. Когда возник этот вопрос, я сказал, что, конечно, надо крестить. И тот же батюшка, отец Георгий, который крестил моего сына, примерно через полгода крестил меня.

Это нормальный, естественный путь русского православного человека. Когда мне задавали вопросы «зачем» и «почему», я всегда находил простой ответ – если все мои предки были православными людьми, членами Церкви, то почему я должен сейчас что-то менять. Я это воспринимаю, прежде всего, как завет моих прадедов, и еще я находил в вере ответы на сложнейшие вопросы и понимал, что это верный, правильный путь.

Честно скажу, я никогда не усомнился, даже в самые сложные минуты. Бывает, что грех отчаяния посещает меня, когда случаются очень сложные, не только жизненные, но и рабочие, моменты. Когда ты отвечаешь не только за себя, но и за людей, не только за близких, но и за посторонних, то ответственность выше. В такие сложные моменты бывают разные мысли, но укрепляет и указывает правильный путь только вера и молитва.

– Благодарю за откровенный разговор.

С Павлом Астаховым
беседовала Елена Козенкова,
журналист, режиссер, телеведущая,
создатель авторского ютуб-канала ВЕРУЮ.

22 октября 2019 г.

Источник

Tags: Мир вокруг, Православная вера
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author