kotmusico (kotmusico) wrote,
kotmusico
kotmusico

Categories:

О служении православного священника в постхристианской Швеции



Протоиерей Виталий Бабушин с приходом

Владимир Басенков

Сегодня наше путешествие по островкам православной жизни в мире переносит нас в Швецию.
Мы беседуем с настоятелем прихода в честь Преподобного Сергия Радонежского в Стокгольме протоиереем Виталием Бабушиным о роли преподобного в его судьбе,
стесняющихся своего флага военных Швеции,
высокой культуре быта в Скандинавии,
ответственных прихожанах,
построившем на севере страны православный храм подвижнике Микаэле,
консервативных лютеранах,
духовном авторитете Русской Церкви среди местных,
уроках священнического служения и легкости бремени Христова для верующего человека.





– Отец Виталий, вы – человек интересной судьбы. Учились на медика, а стали православным священником, врачевателем душ человеческих. Служили в храме во имя Преподобного Сергия в Ногинском районе Подмосковья с 2001 по 2010, и вдруг… вас отправляют в Швецию. Возможно, до назначения на стокгольмский приход вы интересовались культурой Швеции или других скандинавских стран, изучали язык, посещали ее? Можно ли в этом случае сказать, что ваши мысли в некотором роде материализовались? Или это было для вас абсолютно внезапно?

– Если говорить о случайности, то мы как люди религиозные понимаем, что случайностей не бывает в нашей жизни. Любые случайности сплетаются, помимо нашей воли и наших оценок, в какую-то закономерность. Так уж случается в нашей жизни. Поэтому мой перевод в Швецию совпал с моим служением в Подмосковье. Я был настоятелем прихода в Ногинском районе. И для меня это было полной неожиданностью. В каком-то смысле да, путь не выбирался, а Господь указал свыше, и ситуация сложилась так помимо жизненных приоритетов и желаний.

О Швеции я не думал, не думал о загранице вообще никак… Просто так приключилось! Если говорить о деликатных подробностях, можно сказать так, что меня рекомендовали как священника мои друзья, которые тоже служат за границей, и эта рекомендация, по неведомому для нас Промыслу, оказалась исключительной. Со мной встретились, поговорили, предложили. Я спросил благословения у архиерея. И как-то все получилось.

– Вас перевели из Сергиевского прихода в Сергиевский приход… Не просто неведомый Промысл, а прямое покровительство преподобного! Возможно, с этим даже связана какая-то история?

– Когда я узнал, что меня, возможно, назначат на служение в Швецию, в Стокгольм, в Сергиевский приход… меня, конечно, это очень сильно приободрило. Потому что значение преподобного Сергия для любого русского человека невозможно переоценить, поэтому для нас это послужило особым знаком. Ведь быть настоятелем храма в подмосковной деревне, а затем неожиданным образом быть переведенным в другую страну, где православные люди определяют свое сообщество также под знаменем преподобного Сергия, – это, конечно, большое утешение и даже награда. Мы с моими домашними были рады, что в этих переменах ничего человеческого нет, и веяния имеют исключительно духовный характер. Если мы, грешным делом, можем потрудиться на ниве общения с нашими людьми, которые оказались в Швеции, далеко от родины, и как-то быть полезными им, значит, на то есть воля Божья… и преподобного Сергия.

– В одной из бесед вы назвали Швецию постхристианской страной, а ваше интервью с заглавием «Мы здесь ходим по земле Содома и Гоморры» произвело в свое время в православном Рунете эффект разорвавшейся бомбы. Все действительно так плохо?

– Наши первые впечатления были именно такие – жесткие и категоричные. Действительно, было такое чувство, что мир европейский, мир скандинавских стран, Швеции, в которую Господь нас послал, – в общем-то, мир постхристианский. Ну, настолько сокрушение христианских традиций и нравственных ориентиров было очевидным, что побудило меня назвать это жизнью как в Содоме и Гоморре, в тех городах, которые Господь низверг, погребя их под пеплом Своего гнева.

Но сейчас, некоторое время спустя, я бы не стал говорить столь категорично, в ярких библейских словах, выражающих наши реалии. Сейчас у меня такое чувство, что я не был бы столь категоричным, поскольку всё-таки не все общество целиком постхристианское, но, с другой стороны, по сути, в масштабах страны ничего не изменилось. Действительно, мы живем в постхристианских европейских реалиях, в мире, где все, что связано с христианством, игнорируется либо откровенно забывается в угоду каким-то новым, а нередко откровенно греховным тенденциям. Или вот, к примеру. Не так давно был репортаж (сейчас не вспомню, где именно) по поводу небольшого воинского контингента шведской армии, кажется, в Афганистане. Шведские солдаты жаловались, что их воспринимают как христианских рыцарей, поскольку над бронемашинами шведского контингента развевается государственный флаг. Как известно, шведский флаг выглядит так: на голубом фоне изображен желтый крест. Крест – символ христианства. А с христианством себя большинство граждан Швеции не ассоциируют. Поэтому, когда шведская бригада патрулирует афганские кишлаки, то ее бойцы испытывают какое-то особое чувство неудовольствия от того, что над ними развевается крест.

Крест, по мнению автора репортажа, – не тот символ, который выражает современную Швецию. Существуют современные тенденции в шведском обществе – пытаться найти и сформулировать новые символы для принятия их на государственном уровне. Совершенно нерелигиозная страна. Хотя, с другой стороны, здесь, конечно, существуют свои традиции и памятники христианской культуры, которые все еще посещают живые люди старой формации.

– Прибыв в Швецию, пришлось ли вам и вашей семье испытать культурный шок? Может быть, вы его до сих пор испытываете? Попробуйте привести примеры ситуаций. Наверное, самые яркие воспоминания относятся к первым месяцам…

– Был, скорее, не шок, а личное впечатление, на фоне контраста свойств нашей русской, славянской, православной ментальности и того, что свойственно людям севера, скандинавам, протестантам. Не секрет, что современные протестантские страны Европы (Швеция в том числе) состоят из людей, которые в бытовом смысле достаточно культурны. Здесь высокая культура быта. Выражается это в том, что чисто на улицах, чисто, извините, в туалетах… Вот такие естественные вещи, на которые падает взгляд у людей, которые приехали из российской провинции. Это оставляет хорошее впечатление. А почему у нас не так? Никто не мешает нам устроить пространство жизни в нашей области, в нашей деревне так, как мы это видим и хотим.

Но другое дело, что люди так в Швеции живут уже много-много лет. И ты принимаешь это как данность и сам в этом начинаешь жить. И задаешься вопросом: почему здесь это есть, а в других местах нет? Какие-то есть духовные приоритеты, возможно. Но немалым образом это связано, наверное, со шведским протестантизмом.

Культурного шока, который бы ограничивал наши возможности общаться со шведами как себе подобными, – такого нет. Православная и протестантская традиции лежат в одной религиозной плоскости. Единственное, я могу наблюдать, что верующего человека здесь всегда быстрее поймет верующий, чем атеист. Когда встречаешься с людьми, которые живут на пространстве пусть и бывшей христианской страны, но все равно, своим укладом жизни они такие же христиане, как и все остальные. Просто современные тенденции последних 20–30 лет уводят людей от христианства и вообще от религиозности в сторону бытовую и делают акцент совсем не на том, на чем делаем акцент мы. В каком-то смысле для нас, православных, ближе и понятнее жизнь и люди того общества, где религиозные идеалы являются главенствующими. Приезжая в какую-то исламскую страну, ты чувствуешь себя более на месте, чем в современной атеистической Скандинавии.

– Поговорим о хорошем – о приходе Преподобного Сергия. В 2017-м община отметила 20-летие. Как много сегодня у вас прихожан, кто они в подавляющем большинстве – русские, выходцы из стран бывшего СССР, эмигранты первых или, наоборот, последних волн, коренные шведы?

– У нас в Стокгольме наш центральный приход Московского Патриархата насчитывает около 1000 зарегистрированных членов. Это достаточно большой приход. Но, как водится из жизненной практики, храм посещает где-то около 200 человек. Естественно, число прихожан варьируется.

Этнически у нас преимущественно люди с Украины. Это современные эмигранты, которые приехали 10–20 лет назад. Они русскоязычны, да и мы не делаем никакой разницы между Россией и Украиной. Здесь, в пространстве храма, мы представляем единой христианское культурное литургическое сообщество. Всех нас объединяет вера, культура языка, богослужение. Но так случилось, что большинство наших прихожан – украинцы, хотя есть и белорусы, и кавказцы. Есть небольшое количество православных шведов. И, конечно, русские из России.

– В чем мотивация переезда в Швецию у тех, кто приехал сюда в последние несколько лет?

– Приезд в Швецию может произойти из-за рабочего контракта, который становится поводом его продлить, остаться, перевезти семью или вступить в брак уже здесь, но таких меньшинство. Большинство – это те, которые заранее обзаводятся связями, браком со шведами и переезжают сюда в поисках лучшей жизни.

– Расскажите о том, как устроена приходская жизнь. Насколько активны прихожане в заботах о храме, принятии тех или иных решений, разделении ответственности за приход? Или большая часть административной и финансовой нагрузки ложится на плечи священника? В беседе с настоятелем нескольких Патриарших приходов в Канаде я узнал, что у них организационными вопросами полностью занимаются прихожане, священник же выполняет функцию служения и духовного руководства. В Стокгольме иначе?

– У нас выработалась похожая тенденция. Священник, ввиду его пастырской занятости, не может одновременно заниматься вопросами, связанными с поиском помещений для богослужений, поиском финансов на его содержание или единовременные затраты. Здесь, в Стокгольме, значительно участие прихожан. Есть инициативная группа прихожан, которая помогает настоятелю в разных аспектах приходской жизни. Она действует как совещательный орган, помимо приходского совета. Для российской деревни приходской совет, может быть, и не столь актуален, поскольку все решает священник и его личные связи, контакты, харизма в общении с сильными мира сего. Здесь же инициатива прихожан имеет значение.

Когда шведские власти обращаются к нам по тому или иному вопросу, даже чтобы осведомиться, как мы живем, они, прежде всего, спрашивают, каково участие людей в приходской жизни. А участие людей – самое непосредственное. Мы тщательно фиксируем встречи приходского собрания и приходского совета. И эта совещательная функция, когда инициативная часть прихода, несколько активных человек, работает, потому что следующим шагом мы какие-то решения выносим на обсуждение общего собрания, которое собирается не реже раза в год, и там уже вместе принимаем те решения, которые становятся для нас судьбоносными.


– Самые яркие события в приходской жизни за время вашего служения здесь?

– Самые яркие события связаны, прежде всего, с нашими праздниками. С престольным праздником преподобного Сергия, например. Дважды мы совершали здесь архиерейские богослужения, собиралось множество молящихся, приезжали гости из Москвы, целый собор духовенства, наши друзья и знакомые. Это привлекало внимание шведской общественности. Пятнадцати- и двадцатилетние юбилеи мне особенно запомнятся, поскольку уже связаны с моим служением здесь. Эти события резонировали в будущее тем, что у нас получалось позже продлевать контракты на аренду со Шведской церковью или найти помещение там, где мы сейчас служим.

– Вы здорово сказали: «резонировали в будущее». Для шведского общества это ведь было не просто сухое информационное сообщение о том, что у русских состоялось богослужение. Очевидно, воочию увидеть службу и торжественный крестный ход довелось впервые многим жителям окрестностей, да еще и слух наверняка пошел… Новых прихожан после это не прибавилось?

– Что-то похожее в единичных случаях было. Но, скорее, не осознанно, а от того, что человек побывал на службе. И для него это было каким-то музейным впечатлением. Музей, в который он ходил, священная архаика у него на глазах вдруг ожила. Оказывается, это имеет жизнь! И к этой жизни человек начинает интуитивно стремиться, приходит. И был такие случаи, когда шведы, впечатленные православным богослужением, стали искать Бога именно в православной традиции.

– Расскажите!

– Например, приходит швед с русской женой. Садится на стул, начинает слушать молитвы. Мы ради этого человека начинаем отдельные части богослужения совершать на шведском языке. Потом, в частной беседе, когда человек чувствует, что его касается благодать Божия, но он никак не может себе сформулировать, что с ним происходит, ему становятся нужны какие-то подсказки. Пастырская ответственность как раз и простирается в этой плоскости, где нужно выделить время человеку и с ним пообщаться. Тогда задеваются в душе какие-то струнки, которые заставляют его думать и побуждают по-настоящему молиться, чего он раньше не делал. И потихоньку он начинает врастать в Тело Церкви Христовой.

И таких людей на моей практике несколько. Но ярких историй с чудесами обращения нет. Если, конечно, не считать, что чудо – когда люди секулярного склада мышления, которым все равно, куда ходить, маргиналы в религиозном смысле, вдруг как-то останавливаются на Православии, и у них, помимо личных ощущений, рождается искренний духовный запрос. Они начинают искать Бога.

В Шведской церкви они этого не находили, да и вообще этих вопросов как-то не возникало. А здесь, придя в Православие через русских знакомых, придя единственный раз просто посмотреть на Крещение ребенка, члены Шведской церкви, даже атеисты, на самом деле, вдруг видят священника, совершение таинств, слышат слова на непонятном языке, и что-то касается их души, и они хотят у нас остаться. Вот таких случаев достаточно.

– Поразительно.

– Есть удивительный пример обращения шведа, который, обратившись, все, что делает – совершает во славу Божию, в тех реалиях, которые свойственны только православному человеку. Он построил храм на своем участке, далеко на севере. О нем мне очень хотелось бы упомянуть подробнее.

– Давайте, конечно.

– Вообще, он напоминает мне простого деревенского священника. Это коренной швед. По личным убеждениям, изучая Писание и Предание Церкви, он пришел к Православию. Господь ему открылся в русской православной одежде, если так можно сказать.

Представляете, что где-то далеко на севере страны какой-то швед бросил городскую жизнь, ушел в семейное затворничество, оставаясь членом Шведской церкви, занимаясь и проповедуя Евангелие, при этом по духу он становится православным человеком. Он строит православный храм на своем участке, и скоро, я надеюсь, мы начнём там богослужения. Как знать, если Господь сподобит, то, может быть, он со временем действительно станет священником Русской Церкви на севере Швеции.

Уникальная ситуация. Скажем, едет водитель-дальнобойщик откуда-то из Румынии через всю Европу (реальный случай – Ред.). Приезжает в Швецию. И вдруг в самой глуши у дороги видит православный храм в традициях северной Руси. Он невольно нажимает на тормоза и не верит своим глазам. Чудо! А это чудо связано с деятельностью коренного шведа, сердца которого коснулся Господь. Все его частные инициативы уходят не просто в желание как-то приложить себя на том участке в подсобном хозяйстве. Он ищет, как послужить Богу и привлечь людей в Православие.


– Поразительно! Как имя подвижника и где находится построенный им храм?

– Его зовут Микаэль. 100 километров севернее города Люлео его деревенька или, точнее, семейный хутор. Почти за полярным кругом. В 50 километрах от Йок-Мок, финско-шведского поселения.

– Расскажете о нем подробнее?

– Конечно! Он большой молодец, труженик. Ему 40 лет. У него семья, дети, трое пацанов. Он бросил город, занялся фермерством. Это было отчасти связано с поиском Бога. Он был и по сей день остается служителем Шведской церкви. Но, по сути, он принадлежит Православию. Доходы от своего социального служения – чтения Священного Писания пенсионерам – тратит на строительство православного храма. В Шведской церкви есть такая практика, что каждый приход может определять свою внутреннюю жизнь так, как считает нужным. Если считаешь, что в приоритете богослужебная часть, – начинаешь служить мессу. Если думаешь, что для прихода более актуально служение нищим, благотворительность – можешь вообще не служить, и вся община занимается кормлением бездомных. Как раз у Микаэля такой приход, социальное служения плюс миссия, он проповедует Евангелие. Но по духу – абсолютно православный человек! С ним вообще очень приятно общаться.

И то, что он делает, как будто никому не нужно. Он строит храм «на краю земли», заказывает иконы и колокола в России, ведет подсобное хозяйство, и это никому не нужно. А наши православные о нем пока широко не знают. Мы тут кричим о нем во все горло, но север Швеции все равно довольно глухой. Поэтому кричать нужно громче и, может быть, здесь, в Швеции, нас и услышат, и отголосок будет уже из России.

Мы все время плачемся: «Вот, денег на храм нет». А швед взял и построил. Нам – упрек! Конечно, есть свои нюансы, частный участок, но человек-то небогатый. Свою скудную лепту он превращает в настоящее зодчество. В перспективе мы будем совершать в этом храме богослужения, привезем туда детские лагеря, разобьем палатки на его участке, натянем экран под открытым небом и устроим кинолекторий... Перспективы грандиозные.

– Мы как-то внезапно покинули уютный Стокгольм и совершили экспедицию за полярный круг. Значит, пришло время поговорить и о других православных общинах в Швеции. Сколько всего здесь приходов Русской Церкви? Расскажите о них коротко, особенно о тех, что окормляете лично вы. Это общины в маленьких населенных пунктах или в крупных городах?

– Всего в Швеции 12 приходов Московского Патриархата. Все они находятся на приличном расстоянии друг от друга, от 100 и до 1000 километров. Кроме Стокгольма, другие приходы наши по численности не более чем от до 20 до 100 прихожан. На моём пастырском попечении 7 приходов. Все они в больших городах. Мы арендуем помещения для каждого богослужения. Раз в месяц-два я выезжаю к ним совершить литургию, общаемся, решаем какие-то вопросы в неформальном общении, проводим занятия в воскресной школе.

Все наши приходы, как я уже сказал, расположены в территориально значимых центрах. В окрестностях живут наши прихожане, которые организуются как религиозные общины, приглашают священника. При приходах открываются воскресные школы и создаются маленькие культурно-религиозные центры. Иногда это производит некоторый резонанс в шведском обществе. Они присматриваются к нам, ищут контакты, иногда проходят какие-то совместные культурные мероприятия.

Единственный приход, который скоро окончательно будет иметь в наличии собственный храм, – община в городе Вестерос. Там идет строительство. И у нас из 12 приходов настоятелей имеют только два. В Стокгольме и Вестеросе. Северные приходы временно без настоятеля. Приходится ездить туда самому.


– Каков главный урок, вынесенный вами за годы священнического служения, особенно в Швеции?

– Этот урок касается сугубо моего внутреннего устроения: быть более терпеливым, снисходительным, сдержанным, внимательным к людям. Есть повод для работы над собой. Потому что люди, с которыми меня Господь здесь познакомил, люди эмигрантской среды, те, кто вынужденно или в силу обстоятельств находится в Швеции, – достаточно специфическая паства. Необходимо вырабатывать особый стиль и культуру общения с людьми. То, что было хорошо и приемлемо в общении с людьми на подмосковном приходе, здесь требует корректировки. Не в сторону потворства их людским немощам, а просто в сторону духовного делания. Если раньше можно было на что-то не обратить внимания (дескать, само пройдет), то здесь болезнь может усугубиться, и нужно уделить человеку пристальное внимание. В Подмосковье после твоих слов кто-то мог в одно мгновенье стать другим человеком, потому что Господь на него как-то по-особенному действует в пространстве России. А здесь другая ситуация. Главный урок для себя: постоянная работа и оттачивание личных качеств. Не скажу, что чего-то достиг, но на это обращаю внимание.


– Спаси Христос за замечательную беседу. В завершение задам наш традиционный вопрос: какие слова из Священного Писания особенно воодушевляли вас и поддерживали в трудные минуты жизни?

– Как бегущая строка где-нибудь на телеэкране с приездом в Швецию, как-то всплыли в памяти строки из Евангелия от Матфея, 11 глава:

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11, 28–29).

Это то, что делает нашу жизнь здесь размеренной, правильной, праздничной. Надеюсь, что эти же слова через нас воздействуют и на пространство Швеции в той или иной степени, когда люди сталкиваются с нами и нашими прихожанами. Иго Христово – это бремя благое. С Христом всегда и везде легко.

26 марта 2021 г.

Полностью беседу журналиста Владимира Басенкова с протоиереем Виталием Бабушиным можно прочитать здесь

Tags: Мир вокруг, Православная вера
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author